концертное агентство
Новости музыки

Интервью с лауреатом конкурса

Алексей ЧЕРНОВ: «Для меня главное наладить контакт с тем слушателем, которому интересно, то, что я говорю, который хочет меня услышать»

Интервью с лауреатом XIV Международного конкурса им. П.И. Чайковского 

(Фрагменты. Полностью интервью будет опубликовано на сайте «Classica. FM»)

Владимир Ойвин: Вы начали участие в XIV конкурсе им. Чайковского с весьма неприятных приключений. Что там произошло?

Алексей Чернов:  Вначале меня отсеяли на стадии предварительного отбора, но я оказался 32-м в списке на случай отказа кого-нибудь из тех, кто этот предварительный отбор прошел. Меня спросили – согласен ли я ждать. Я согласился. Мне сказали, что меня предупредят окончательно за месяц до начала конкурса и сообщат, участвую я в конкурсе или нет.

Звонят за месяц и говорят что ситуация не изменилась, и согласен ли я ждать дальше? Я опять согласился. Мне пообещали, что не позднее, чем за неделю до конкурса мне позвонят в любом случае.

Я поехал в Лондон играть финальный экзамен в Королевском Музыкальном Колледже. В понедельник, 6 июня, – за неделю до выбора рояля – никто не звонит. В четверг я вернулся из Лондона. В пятницу утром я не выдержал и позвонил сам.

Это был дикий стресс. Обещают до вечера позвонить – не звонят. Вечером звоню сам и уже начинаю ругаться. Еще позже перезванивают и говорят, что ждать больше не имеет смысла. Одна участница, которая не могла получить визу, её всё-таки получила, и я в конкурсе не участвую. Тогда я купил дорогой билет до Севильи, где у меня был запланирован концерт на 15 июня. Дорогой потому, что покупал его прямо перед вылетом, мог бы купить раньше, если бы знал ситуацию.

В субботу, в 10 часов утра меня разбудил звонок из Оргкомитета: «Вы счастливый! Вы всё-таки участвуете».

Я подумал – ладно, первый тур идет пять дней. Если повезет на жеребьевке, то я успею слетать в Севилью и отыграть концерт. Я, естественно, сел сразу за рояль учить обязательную пьесу Щедрина, которая исполняется во втором туре. Спасибо Наталье Владимировне Трулль, моему консерваторскому педагогу, которая живет под Москвой, в Лобне. Там у нее дом и в нем есть комната с роялем оклеенная звукоизоляционным материалом, в которой можно играть хоть круглые сутки. Она разрешила мне там заниматься. Всю ночь я учил этюд Щедрина.

Одновременно я стал пытаться отменить концерт в Севилье. Хотя у меня семья и любой, даже небольшой гонорар для меня важен, да и дорогой билет я бы просто потерял, я решил, что конкурс Чайковского для меня важнее, даже если я выступлю только на первом туре. Но ситуация в Севилье была безвыходной и отменить концерт было никак нельзя. Я погубил бы свою гастрольную карьеру в Испании и подвел бы много людей. Решил, что дождусь жеребьевки – будь что будет. Вытащил номер 7 – на конкурсе я как раз должен играть точно в то же самое время, что и концерт в Севилье. В регламенте конкурса написано, что конкурсант не может иметь на время конкурса каких-либо других профессиональных обязательств. Но у меня был аргумент, что я согласился на этот концерт, когда мне сказали, что я не участвую в конкурсе. Пошел в оргкомитет. Надо отдать должное его директору Ричарду Родзинскому, который мгновенно понял, что к чему и поскольку один предполагаемый участник Арсений Аристов не пришел на жеребьевку, то в корзине остался последний номер, который и отдали мне.

В итоге, конкурс у меня прошел экстремальных условиях. Недоученная пьеса Щедрина, не повторенные концерты с оркестром, концерт в Севилье!

Я поехал в Севилью. Кстати мне эта поездка очень помогла. Я изолировался от нервозной конкурсной атмосферы и успокоился. В Севилье мне предоставили возможность много заниматься на хорошем рояле – по восемь часов в день прямо в том зале, где я должен был играть концерт. Я доучил пьесу Щедрина и подготовил программу первого тура.

При возвращении также не обошлось без приключений. Я летел с пересадкой в Мадриде. Самолет прилетел в Мадрид с опозданием на час, и я не успел на московский рейс. Следующий же рейс на Москву был только через восемь часов и ночью. И я просидел все это время без рояля в зале ожидания. Потом был ночной перелёт, и только в шесть часов утра я прилетел в Москву. Моё выступление на первом туре было вечером следующего дня. Пришлось быстро придти в себя и собрать все силы. Но начинать было страшно.

– Эти приключения не помешали выступить Вам на первом туре очень успешно. Ваше выступление многим очень понравилось!

– Да, мои друзья тоже сказали мне об этом.

– Вы слышали запись своих выступлений на конкурсе?

Да, конечно. Благодаря сайту конкурса Чайковского, где их можно посмотреть и сейчас в архиве.

– Как Вы сами оцениваете свои выступления?

Как одно из своих неплохих выступлений. Конечно, мог бы сыграть и лучше. Очень непросто было начинать программу с 32-й сонаты Бетховена. И «Мефисто-вальс» мог бы сыграть лучше.

– Выбрать сонату № 32 для выступления на конкурсе – это само по себе очень смело.

Вы знаете, как раз 32-я соната на конкурсах меня никогда не подводила, правда, как правило, я ей всегда заканчивал программу тура. А вот пьесы Чайковского я играл в последний раз очень давно, еще в школе. И сейчас должен был их повторить за два дня. Вообще выступление на этом конкурсе мне тогда казалось страшной авантюрой.

– Но при этом Ваше выступление было очень тепло встречено публикой. Никому так долго не аплодировали, как Вам. И это при том, что Вы не были фаворитом, и Вас мало кто знал до того, кроме небольшого круга специалистов. Я считаю, что в любом случае, вне зависимости от полученного Вами пятого места, конкурс был очень полезен для Вашей карьеры. Сам факт участия в третьем туре дал вам совершенно другой, более высокий уровень известности.

Разные музыканты, выходя на эстраду, ставят перед собой совершенно разные задачи. Кто-то ставит целью больше заработать, кто-то – получить популярность, кто-то стремится самореализоваться. Кто-то ставит карьерные цели. У меня цель такая: мне есть, что сказать в музыке слушателям, я это чувствую. Может быть не так много, как каким-нибудь гениям, но это то, что, кроме меня, не скажет никто. Это мое личное, индивидуальное. Для меня главное наладить контакт с тем слушателем, которому интересно, то, что я говорю, который хочет меня услышать.

Конкурс Чайковского

– Вы такого слушателя сейчас завоевали.

– Для меня важно, чтобы публика услышала меня не только как пианиста, но и как музыканта в целом, как композитора. То, что сейчас пришлось играть на конкурсе – это вершина айсберга. В том смысле, что тут очень ограниченный репертуар, а то, что я реально хочу сыграть – это иногда совсем другое.

– А что реально Вы хотите играть?

– Я хочу больше играть музыки ХХ века, больше малоизвестной русской музыки: Метнера, Мясковского, больше своей музыки, При этом крупные романтические полотна тоже. Я люблю тематические концерты. Например, я сделал оригинальную сольную программу в прошлом сезоне – «Багатели и этюды». На следующем моём концерте в Московской филармонии, который был запланирован в Камерном зале еще до Конкурса Чайковского, я буду играть сонаты, написанные в совершенно разные эпохи: Иоганна Христиана Баха, Моцарта, 1-я фа-диез минорная соната Шумана, одна из поздних сонат Скрябина, маленькая соната Метнера и моя собственная соната.

Кроме этой программы, в которой ХХ век представлен Скрябиным, кого еще из композиторов ХХ века вы хотите играть?

– Меня интересует Валентин Сильвестров, Юрий Буцко. Мне очень жаль, что Караманов ничего не писал для фортепиано соло. Хотя какие-то фортепианные концерты у него есть. Это было бы интересно. Очень талантлив Канчели, но, к сожалению, он ничего не пишет для фортепиано. Потом был такой композитор Нектариос Чаргейшвили, которого никто не слышал практически. Он был совершенно гениально одарен, судя по его симфонии. У него была трагическая судьба. Он для фортепиано тоже не писал. Потом своя музыка, конечно. В каждый свой концерт, который не является сильно официальным, я включаю какое-то свое сочинение для фортепиано. Я сейчас поеду во Францию – у меня там в августе будет концерт – и там буду играть свое сочинение.

– А каковы Ваши зарубежные ангажементы. Их, кажется, больше, чем российских?

– Когда полтора года назад я выиграл конкурс в Лас-Розасе в Испании, у меня была там серия концертов на протяжении года до следующего конкурса. И потом у меня был еще один конкурс в Испании, в Кампилосе. Концерты были во Франции, в Мексике.

Что касается конкурса в Лас-Розасе. Их прошло десять. Я выиграл девятый. Из всех 10 конкурсов концертное агентство, которое их организует их, включило в список этого агентства на постоянной основе только меня и Александра Яковлева – пианиста из Ростова.

– А кроме Испании?

– Я надеюсь, что не потеряю Англию. У меня были там концерты от колледжа, в котором я учился. Я сохранил контакты со своим педагогом Ванессой Латарш, и, надеюсь, она будет рекомендовать меня

В каких залах Вы выступали в Англии?

– В очень престижных. Я много выступал вокруг Лондона, ездил на юг и на север.

Возвращаясь к тому, что мне хочется сыграть – в романтическом репертуаре мне тоже есть что сказать. «Симфонические этюды» Шумана я играл на нескольких последних конкурсах и мне многие сказали, что я их просто обязан записать. Я хочу сделать запись именно в своей последовательности исполнения – так никто не играет.

– А из концертов для фортепиано с оркестром, что бы Вы хотели сыграть?

– У меня достаточно много фортепианных концертов в репертуаре. Я много играю Третий концерт Рахманинова. И у меня есть свой индивидуальный подход к нему. Но я решил не ставить 3-й Рахманинова в программу конкурса Чайковского, а поставил Первый Брамса. Это оказалось отчасти правильно. Перед финалом у меня возник небольшой цейтнот: когда стало ясно, что я прошел на третий тур, то оказался перед фактом, что мне надо быстро привести в порядок Концерт Чайковского. Я его играл до этого с оркестром, но не очень часто. И я начал повторять концерты только перед самым туром, в то время как все остальные участники были задолго до конкурса «внесены в списки» и хорошо знали, какие концерты они будут играть. В итоге концерты у меня уступали сольным турам, как мне кажется.

– Да, я должен отметить, что третий тур у Вас был наименее сильный. Это дало возможность жюри так сильно подвинуть вас вниз. Вы подставились...

– Я согласен, но на то были объективные причины. У меня была непростая ситуация.

– Тем не менее, из этой ситуации Вы вышли максимально достойно. Уже то, что в этих условиях Вы дошли до участия в финале – это большая победа.

– Когда я оказался в финале, встала задача очень быстро приводить концерты в порядок. Как-то нужно было провести первую репетицию, где необходимо было проиграть оба концерта.

– Плюс проблемы с оркестром

– Мне не показалось, что оркестр был так уж плох. Может быть, из зала это воспринималось по иному. Но как бы то ни было, в каких бы я ни был условиях – нужно было играть оба концерта. Мне показалось, что Концерт Брамса во многом получился довольно удачным... Многие мне сказали, что если не на первую, то уж на третью премию  я играл.

Конкурс Чайковского

– То, что не пятая – это, безусловно, но не дать Вам первую вы им дали возможность своим третьим туром.

– С этим я согласен. Но, с другой стороны, я был поставлен в экстремальные условия.

– Жюри оценивает по факту, а не по обстоятельствам. Но первые два тура, включая концерт Моцарта, Вы были безусловным лидером.

– То, что жюри оценивает по факту это правильно, так и должно быть. Но к третьему туру в жюри появились новые члены. У них не было полной картины игры конкурсантов на всех турах. Возможно, это сыграло свою роль.

– Вам уже начали поступать какие-то предложения о выступлениях?

– Пока никаких. Валерий Гергиев на церемонии награждения сказал, что возможность выступлений получат даже те, кто не прошел на второй тур. Честно говоря, я был очень удивлён и расстроен, когда меня не включили в заключительный гала-концерт, где играли все лауреаты, кроме меня.

– Я думал, что Вы сами не захотели играть.

– Нет, я бы обязательно выступил! Мне все равно, какое у меня место – публика ждёт исполнения, и я для нее сыграю в любом качестве, под любым номером премии. Мне есть что сказать, а ей это интересно. Остальное мне все равно.

Возвращаясь к каким-то предложениям, честно говоря, не жду особых приглашений. Я говорил с людьми из Московской филармонии, мне сказали, что филармония вроде бы будет заниматься лауреатами всех премий. Но сейчас все в отпусках. При этом мне посоветовали самому подойти и поговорить с художественным руководителем Московской филармонии Александром Чайковским.

У нас в стране странная ситуация. Мне есть, что сказать, публика хочет это услышать, но реально нас свести вместе почему-то некому.

– А каковы Ваши чисто творческие планы? Что вы хотите сыграть новое?

– После этого конкурса я собираюсь немного сбросить «конкурсные обороты». В 2010 году я сыграл восемь конкурсов. Из них пять первых премий, одна вторая, один полуфинал. А в этом году я уже в мелких конкурсах не участвую. Решил участвовать только в крупных. Сейчас я поеду в Кливленд. Это крупный конкурс. Там первая премия 50 000 долларов США, четыре тура. Предварительный отбор я прошел и в числе 30 пианистов приму участие.

– Кто-нибудь из России будет в жюри?

– Я знаю, что в жюри будет Гиндин, т.к. он выиграл этот конкурс. Какие там подводные течения я не знаю, но азиатских имен много. От России должны быть четыре участника: Эдуард Кунц, Анна Волович, Денис Евстюхин, который живет и учится в США, и я. Недавно я узнал, что Эдуард Кунц снялся с конкурса.

– Слышали ли Вы игру Эдуарда Кунца на конкурсе Чайковского?

– Я слышал его второй тур фрагментарно по интернету. Возможно, он позволил себе некоторые вещи, которые на конкурсах часто не прощаются, и дал повод занизить оценки. Но я о нём очень высокого мнения, и как музыкант он очень интересен! Кстати, я его видел во время финала, он вполне адекватно воспринял свое поражение, и у него было хорошее настроение, говорят, у него есть выгодные концертные предложения.
– Какие Ваши дальнейшие планы?

– Уже сейчас есть подтверждение концерта во Франции, концерт в Минске. Я также планирую участвовать в престижном конкурсе им. Этторе Поцолли в Италии, который открывает перед победителями хорошие перспективы. А что касается основных творческих планов, то, в первую очередь, конечно, хотелось бы играть больше концертов и, безусловно, больше сочинять самому. Мою симфоническую партитуру ждут в Петербурге, есть много других интересных композиторских идей, а реализовывать их иногда просто некогда. Ну а главный мой план как музыканта, внести что-то новое в музыкальную историю, передать через музыку людям то, что кроме меня больше никто не передаст.

 Беседовал Владимир Ойвин

20 июля 2011 г.